Все или Никто

Никто мне не хотел сказать когда он будет возвращаться.

Великий Данте — знаток всей подноготной знаменитых людей — думает, что он умер и теперь находится в восьмом рве ада — тот лукавых советчиков. А не верю я тому, который — известен потому, что сочиняет его произведения под действием галлюциногенных. А не хочу сказать о Гомер,  который рассказывает много басен о нем с тех пор, как он — заложник Богиней Известностей и Богом  денег.

Гомер рассказывает людям как вы, что он вернулся в Итаку, и что мы еще сплоченная семья несмотря на некоторые несчастья с Циклопами, Богами и Сиренами. А это не так. Никто вернется, я уверена, а сейчас меня окружают хрюкающие Женихи, готовы убыть их дети чтобы меня связать на кровати и изнасиловать в то время как я ношу корону моего мужа. Я не хочу, что это случает. Пока дураки всегда слишком много сосредоточены на меня и не замечают обман, который  устраиваю я каждым вечером, когда преданностью распарываю полотно, шитое днем перед их нетерпеливыми глазами. Каждым вечером кроме того. Я упала в такой глубокий сон, что я Никого привиделась во сне. Я только услышал уверенный голос в темноте: голос посоветовал мне что-то а его перебили белый свет и скрипучий металлический звук, которые нависали над мной. Мне ни удалось открыть глаза ни пренебречь тот невыносимый шум. Все продолжилось около трех секунд и потом снова пришли тишина, темнота и сон.

Когда я проснулась, я увидела, что кормилица распарывала полотно вместо меня и Аргос прыгал на кровати, чтобы поприветствовать меня. Обычно Аргос был доверчивым и все эти знаки приветствия наводили меня на мысль уверенные слова, услышанные ночью. Евриклея была очень опытной в толкование сновидений: сосредоточенными глазами на ткацком станке, она у меня спросила напророчил встречу с лошадью  ли голос, услышанный в темноте, и посетовал мне ли он обойти остров три раза с Аргосом, за звуком ветра и тихим ритмом моря. Казалось, она уже все знала. Я тихо кивнула головой в знак согласия, изумлением. «Наверное, он вернулся» сказала она тихим голосом «говорят, в официальной версии Одиссеи, что Никто тебе приснится а только голос тебе скажет как позволить его возвращение. Говорят, что Никто тебе покажет дорогу а Аргос и та же лошадь, которая Афина построила в Трое, приведут к нему. И после того, заложник денег и известности, Гомер изменил первую редакцию сочинения, наверное Судьба уже одобрила сюжет!»

Узнав новость, надела я белое платье без сапог, позвала свистом Аргос и мы вышли из задней двери, чтобы избежать Женихов, ждущих в вестибюле выпускающих слизь. Я повернулась два или три раза не останавливаясь. Я видела дворец, становящийся всем и всем маленьким. И вот долгожданный звук, ржание. Так красивый белый экземпляр: известная троянская лошадь. Мы замедлили, чтобы ей удалось добраться до нас. Мы прекрасно находились на одной линии, как в пророчестве, мы следовали за ритмом моря. Это было танец с такими же мягкими и уверенными шагами. Мы были уверены, что тихий голос ветра нам помогал его найти.

Я увидела, что дворец удалялся и снова приближал еще два раза. Путь почти закончилась. Никто вдалеке…

Я почувствовала ощущение одиночество и побежала. Скорейшие образы проходили мимо меня и смешивались в радугу. Животные следовали за мной, всегда на одной линии. Мы оставил знак на очень глубокие следы на песке. Ощущала я, что сердце билось по надежде.

Вдруг мы остановились и оставили ещё глубже след. На земле, мужчина дышал с одышкой и дрожал от холода. Он мог быть всякий или Никто. Пугливый Аргос меня ободрил, он понюхал его лицо и лег мимо него. У меня был только способ, чтобы понять был ли он точно Никто: стала я на колени, смотрела на его глаза и спросила «Как тебя зовут, иностранец» тихим и уверенным голосом как в сне, он просто ответил «Ὀδυσσεύς[1]». Это было самое прекрасное подтверждение. Никто хотел мне сказать  когда он вернется. Никто показал мне как его найти. Никто мне приснился той ночью.

 

 

[1] Тот сам мошенник Гомер дает искаженную версия о действительности, когда в книге XIX он пытается объяснить этимологию имени Одиссей, по-гречески  Ὀδυσσεύς,  Odussèus, значит «кто, который ненавидит» (здесь женихов) или «кто, которого ненавидят» (всеми, надеющимися на его не произошедшее возвращение в Итаку). А на самом деле, правда в тонком и великолепном ассонансе. «Одиссей» похож на грецкое слово oud-eis, которое значит никто. Тут происхождение известной хитрости, осуществленной Одиссеем чтобы убежать от циклопа Полифема, сын бога моря Посейдона.

                  Я назову его. Ты же обещанный дай мне подарок.

                  Я называюсь Никто. Мне такое название дали

                  Мать и отец; и товарищи все меня так величают. -

                  Так говорил я. Свирепо взглянувши, циклоп мне ответил:

                  - Самым последним из всех я съем Никого. Перед этим

                  Будут товарищи все его съедены. Вот мой подарок!
(перевод В. Вересаева с древнегрецкого)