Следы от мела

Вечером я снова оказался перед той дверью. Я не знал, что привело меня туда, да и солнцу, которое сладко закатывалось над крышами исторического центра Альгеро было наплевать на мои сомнения. Я  считал поистине эксцентричным свое решение пойти навстречу прошлому, от которого я отвернулся более десяти лет назад. История, которую я совсем не собирался возвращать к жизни; но хорошо известно, что люди часто совершают импульсивные и вредные поступки, и мой палец, нажимающий на кнопку домофона, пока я заглядываю в то самое окно на третьем этаже, был очевидным тому подтверждением.

Несколько бесконечных секунд. Мгновения, когда я думал сбежать, бежать сломя голову и выкинуть все это из головы. И пока я рассматривал перспективу просто продолжить жить жизнью честной и праведной, раздался голос.

- Кто там? -

Еще какое-то мгновение я сомневаюсь.

- Кто там? -

- Леонардо! -

Все неожиданно замерло. Ветер перестал дуть. Ни одна машина не ехала по главной улице города, и ни одной на главных улицах всех городов мира, которые замерли будто на моментальном фото. Мое дыхание стало неслышным. Оно взорвало и расширило время. То, что мне казалось бесконечностью, вероятно, было все лишь мгновением. Мгновением очень длинным. Сложным. Казалось, в этот момент у всех решается их судьба. Даже добрый Боже, мне не знакомый, казалось, отвлекся от распределения душ по спискам ожидания Вселенского Суда.

Ничего не добавляя, электронный шум отрыл дверь, и было слышно, что положили трубку. Машины начали потихоньку выплевывать из глушителей клубы дыма прямо на центральные улицы, одна быстрее другой, и ветер, лаская кроны деревьев, снова беспорядочно задул.

Я вошел, и, как только преступил порог, мне вспомнилась моя жизнь. В  параллельной вселенной я бы спросил себя, в чем был смысл этой воспоминаний.

Я купил в спешке бутылку муската, которая первой попалась мне в руки; возможно, ее тогда же стоило откупорить и ополоснуть ржавое горло. Я закрыл за собой дверь. Уже решился.  Родители Алисы... Я их ни разу не видел с того дня в Дублине. Они постарели? Что нужно бы сделать в первую очередь? Нужно их обнять или просто пожать руку? А они? Они что будут делать?

Каждая ступенька, что вела меня на третий этаж того дома, была новым вопросом.

Повернул за угол, чтобы преодолеть последний лестничный марш; она встретила меня там: коротко стриженные волосы, в основном седые. Тонкая и нахмуренная. Со следами прожитого. Но одно не изменилось после всех этих лет: то, как она на меня смотрит.

Вот же она, на пороге дома, какой я видел ее тысячу раз в молодости. Каждый раз, как я уходил из этого дома, она стояла там на лестничной площадке, ждала, пока я повернусь, чтобы одним взглядом признать, что все это была моя вина. Я ни разу не повернул голову, и также сделал в тот самый раз. Иначе я бы должен был ей сказать, что это Алиса умоляла меня сбежать от этой жизни, основанной на благодарности, которая со временем трансформировалась бы в рабство. Еще я подумал, что то, что она порицает кого-то, в один момент ей должно помочь. Ведь в самом деле то, что нам кажется правильным для нас, для кого-то другого оборачивается чудовищно ошибочным.

Я остановился, не дойдя пару ступенек. Жеманное выражение, которое в общем можно приравнять к улыбке, проявилось на моем лице.

- Линда… -

Она улыбнулась. Как улыбается палач перед тем, как нажать на курок. Как улыбается судья перед тем, как признать подсудимого виновным. И как улыбается тореадор перед тем, как пронзить насмерть быка.

- Бабушкааа! -

В руках всего лишь с бутылкой дешевого мускатного, я вспомнил о том, как школьником беспорядочно стирал с доски следы мела. Точно также в тот день, услышав раздающийся из глубины квартиры детский голос, я понял, что хотел бы повернуть время вспять.