Если ты толстый, ты не можешь жениться

Когда я попросил Алису выйти за меня, она сказала нет. Я спросил ее об этом, когда она еще не знала, что я её любил, но я все равно решил спросить. Я спросил и сказал ей, что мы поженимся под тем большим кустарником, что стоит посреди поля за нашими домами, перед которым есть очень узкая тропинка, вокруг которой растут высокие красные маки.

Она мне ответила, что ее отец не захочет, что мы слишком маленькие и что теперь уже осень и кустарник некрасив и сохнет. И что больше нет даже красных маков.

Поджав хвост, я вернулся домой.

Этим вечером я утешился мороженым. В кафе-мороженом была также Алиса в своих красных туфлях и со своим отцом, который не хотел, чтобы мы поженились. С Алисой был также Людовико Каппелли, сжимавший её руку, и я не понимал, почему она мне сказала, что ее отец не захочет, и что мы слишком маленькие, и что лето закончилось и теперь маков больше нет.

Итак, я приблизился к Алисе в её синей юбке и сказал ей, что видеть её пшеничные волосы было всегда прекрасно, но я не понимаю, почему она сжимает руку другого. Она ответила, что потому, что если бы она когда-нибудь и должна была бы выйти замуж, то она бы это сделала под высоким вытянутым тополем.

«Вовсе не под банальным кустарником!» прибавила она.

Людовико Каппелли смерил меня взглядом и посоветовал мне смотреться в зеркало перед тем, как раскрывать рот. Потом он сказал, что я слишком толстый, что вызываю отвращение и что людям, как я, ни за что не жениться.

Во второй раз в этот день я вернулся домой поджав хвост.

Всю осень и всю зиму я ждал жары и с ней засухи, чтобы поджечь чертов кустарник, который меня угнетал, смотря на меня сурово посреди пустынности поля за домом.

В середине года Алиса и Людовико Каппелли расстались: он женился на другой девочке во время перемены. В тот раз, когда Алиса болела дома. Это преступление всё же не убедило её броситься ко мне в объятия, вместо этого она бросилась в объятия Джорджио Реска.

Тем временем я оставался толстым, вызывал отвращение и таким, как я, не суждено было жениться. Но через какое-то время я начал замечать, что в душе – все они были захвачены любовными буднями - они не очень-то все уже наслаждались переменой. Так что я перестал переживать.

В тоже время, пока я следовал совету Людовико Каппелли и смотрелся в зеркало перед тем, как раскрыть рот, толстый и кривой кустарник все еще оставался там, отражаясь в зеркале прямо за мной. 

Я же хотел поджечь этот кустарник, даже когда я уже больше не завидовал ни Лудовико Каппелли с его новой женой, ни Джорджио Реска, ни даже Алисе. Я взял бензина в гараже дедушки и зажигалку в кармане брюк своего брата. Немного запыхавшийся и c полным ртом пыли я дошел до середины поля.

И вот я пришел сюда и чувствую жар, обжигающий шею. А небо — такая синь, что я думаю, что в конце концов этот кустарник не так уж и банален и что ему не в чем завидовать высокому вытянутому тополю.

Перед ним есть эта очень узкая тропинка и есть золотая от солнца пшеница. Вокруг меня есть море одноцветных колосьев, из которых самые низкие колют мне руки. И несмотря на то, что сухо и пыльно, есть ласкающие поле высокие красные маки.

В конце концов тот кустарник не так уж и плох, мне кажется.