Соседние области

Глаза моей дочери спрашивают у меня нужно ли всё это. У них нет ни тишины тихой просьбы ни шум протеста. Мизия не больше послушная девочка и ещё нет мятежный подросток. Сейчас мы скоро уезжаем на поезд в Санту-Марию-Новеллу и она внезапно повернулась как будто нам ещё можно вернуться домой. Её взгляд мне задаёт вопрос, который изменился чувством вины в ретроспективное следствие . Тот вид наблюдения и стать других центром притяжения - движение и спонтанное и хорошо подготовленное, мне напомнило страшно Лидию. Той мыслью я снова живу дни лицея. Понимаю, что первые признаки моего будущего развода с Еленой же на этих памятях.

Это — осуждение. Глаза моей дочери, самое чистое и свободное существо в мире, мне не помнят мою жену и наши планы,  а другую женщину и наши утопии.

Я решил жениться без раздумывания. Елене хотелось бы жертвовать всё, чтобы последовать темпы врача и его невозможного расписания. Она не влюблялась в меня. Её просто привлекла моя маска зрелого мужчины с головой на плечах и у которого есть завидная работа.

Лидия бы засмеялась над моей уверенностью и ей стыдно за моей тихой жизни.

Этими глаза я рождаюсь заново день 1997 года, когда я подготовил к своему последнему опросу по математематике.  Я подготовил к экзамену зрелости – смешному божественному суду, не думая о важности своей пути до этого момента, и как мало значило всё то полное а приблизительное изучение. В тот день издали новый диск Subsonica. Я думаю о Лидию, ждущую меня перед школой и надеющуюся, что я опаздывал, чтобы купить диск. Я могу видеть её положения и улыбки, и сразу перед мной — её холодные глаза. В течение нескольких секунд её глаза стали причиной нашего окончательного удаления, проделая разрыв в подолах нашей плиссированной связи. По её мнению я был незрелом, и мой отличный экзамен зрелости был бесполезном.

Если есть что-то я могу сказать о этой девушкой, без банальности, тогда это — её энергия. Ей можно было говорить неизвестному человеку такой же , как близкому другу, она выбирала слова как будто она бы плела полотно. Эта Пенелопа человеческой связи каждую ночь распутывала вышивания наших дней, чтобы быть готовой плести утки новых дней, очищаемых от ожиданий. Я всегда думал, что мы не были просто друзья, но мне не хотелось относиться к её сложности. Я не был готовым на сложную любовь. Мне не удалось обращать внимание на те подробности, которым она придавала большое значение. А я знаю, что за её невозмутимостью она сильно хотела мои маленькие внимания.

Но я всегда спешиваю.

Я познакомился с Еленой на вечеринке. Она почти получила диплом по филологии. Я сражу же увидел как же просто быть с ней потому, что она всегда отходит в сторону.

Мы сочетались браком, ты родила, Мизия. У тебя имя древней области северной Азии. Область — соседная с Лидия, но это другой рассказ.