Зрачки-рецепторы

Я думал, что наконец я был в шаге от того, чтобы стать мужчиной. Затем случалось что-то, из-за чего мои убеждения начали колебаться. Как, например, в тот раз, когда я снова, впервые за долгое время, попробовал маминой лазаньи. Среди ее слоев скрывались густые вопросы, и умело смешанное с бешамелей рагу стало ключом того равновесия, до которого с трудом мог бы добраться я и всякий другой на моем месте. Мальчиком я был осторожным наблюдателем, и несколько привычек остались хроническими: так, я обожаю путешествовать на поезде, по-моему, это отличный способ, чтобы поразмышлять. Вагон 12 – последний в хвосте поезда, место у окна, направление - Палермо. Воздух из-за кондиционера такой холодный, что мы, пассажиры, стали похожими на филе скумбрии, выставленное на прилавке. Женщина перед мной, покрытая тональным кремом, кажется, страдает. Перед отравлением она спросила меня, не могли ли бы мы поменяться местами, так как сидеть спиной по направлению движения ей отвратительно. Я сразу согласился, так как хотел говорить с ней как можно меньше.

Так я вижу удаляющиеся пейзажи. Лучи солнца, рассекающие окна, напоминают убегающий из ксерокса свет: я сканирую любой проходящий мимо меня образ. Мы в пути уже два часа. Я еду в Палермо, потому что этим вечером моя служба по кейтерингу[1] должна обслуживать прием в Палаццо Норманни. Хотя я бы, конечно, предпочел зайти за бутылочкой Forst[2] и съесть стиггьоли[3], заблудившись в запахах рынка Ballarò[4].

Этот проклятый поезд останавливается на всех станциях: пересекая необъятные просторы миндальных деревьев, поезд со свистом останавливается и потом снова отходит, икая. Он проходит по железной дороге, как по лезвию с затупившейся кромкой. Когда мы объезжаем холм, солнце проходит над нашими головами и, прячась за противоположную часть вагона, исчезает. Тишину нарушает голос сидящей перед мной женщины: «Мы в туннеле. Здесь моя остановка!» Проникая в сердце горы, свет солнца сменяют блески неона, ритмично прыгающие по всему вагону до тех пор, пока они не расширятся; поезд замедляется.

Под плафонами молодой человек, который кажется очень проворным, прыгает через турникет станции и бежит. Может быть, он хочет сэкономить на билете. Он продолжает бежать, как будто у него горит огонь в туфлях, и это на целую причину больше, чтобы так сильно метаться. Его волосы распустились: это – девушка. Она перебирает ногами, чтобы забраться на стену. Платформа, кажется, для нее привычное место, она точно рассчитывает расстояния, повиснув на руке, она знает, как задеть скамейку, двигает телом, зная, где опереться. Она – хозяйка в этом пространстве, и может делать то, что хочет. Ах если бы у той женщины была такая же ловкость в макияже. Вижу, что та женщина выходит из вагона и подходит к девушке, все еще подскакивающей, как сумасшедшая пружина. Девушка тренируется в паркуре: это спорт был очень популярным во Франции в то время, когда я учился там в академии на шеф-повара. Французское слово parkour значит «дорога», и говорят, что паркур – искусство двигаться непринужденно и эффективно в любом контексте. Эта «дорога» - интеллектуальное занятие, оно требует самоконтроля и знания самого себя. Вот две женщины исчезают в ритме неона, а туннель еще здесь, и я внутри него. Со своими делами, которые я бы предпочел отложить, с тошнотой той плохо накрашенной женщины, гиперреактивностью и искусственным светом. Я в поисках запаха рагу моей матери, которому требуется сознание, контроль и точно отведенное ему время.  

 

[1] Служба по доставке питания и напитков и обслуживания мероприятий.

[2] Марка пива

[3] Стиггьоли (stiggioli) – местное сицилийское блюдо, представляющее собой кишки (чаще всего молодого барашка) приготовленные с солью и специями. Часто готовят прямо на улицах города.

[4] Исторический рынок в городе Палермо