Я никогда не умру

“Я не умру, Балэ.”

“Не сегодня”

“Ни сегодня, ни когда-либо еще”

 

У Луге была сухая кожа. Такая же высохшая, как земля на холме, за которым она пряталась. Балэри приподнял край её юбки и слегка коснулся пальцами маленьких трещинок, покрывавших её правую ногу вплоть до места, где, рядом с лодыжкой, они превращались в рану, из которой еще капала кровь. Если бы рана когда-нибудь зажила, у неё на коже остался бы еще один шрам. Сколько еще все это будет продолжаться? Они были все ближе и ближе к ней, и Балэри думал, что это лишь вопрос времени, скоро они найдут её. “Тебе нельзя было отходить от сарая. Тебе не хватает воды, которую я приношу?” отругал он её. “Вода была горячей. Я гнию на солнце.” Балэри вздохнул, промыл рану и забинтовал. Как обычно, он поцеловал её в лоб, чтобы попрощаться, и стал медленно отдаляться от сарая в сторону города. С тех пор, как его брат попросил его приехать в комиссариат, Балэри мучительно ощущал в желудке огромных черных ночных бабочек.

 

Нельзя зря тратить время. Он оставил машину у склона горы и побежал во весь дух по самой короткой дороге. С каждым шагом он терял по одному воспоминанию. Они изливались из его глаз, толкаемые горьким и ржавым сознанием, скручивающим язык во рту. Он снова увидел молодого Балэри, зачарованного запахом цмина, который издавали волосы Луге, и извинился перед Богом за каждый момент этой безответной, недосказанной любви, скрытной, как будто если бы он был бандитом без родины. Когда он вернулся, солнце уже оставило ее одну со всем ее страхом рядом с сараем. И как каждый день, и сегодня бы отодвинул полотнище и отдал бы ей часть своей души. Она – неискушенная в чувствах – возвратила бы ласковый, признательный и преданный взгляд: такой обычный удар стилетом неспособной его любить девушки в бегах.

Весь пыл Балэри потух, как только его колени столкнулись с землей. Это её разбудило.

Точно, как когда он, гордый, выгнал ее, не имея смелости в нее выстрелить.

“Они нашли тебя и к рассвету они будут здесь: ты должна уйти!”

Она оперлась на локти и села, сон еще виднелся в ее глазах.

“Времени нет бежать, с этой…” сказала она, указывая на рану.

“Если тебя схватят, тебя запрут!”

“А ты не дай им возможности взять меня живьем, Балэ!”

Она часто просила его об этом, многие годы, но только сейчас Балэри понял, что это было в последний раз.

“Как я могу жить, если ты умрешь?” - спросил он, хватая её за плечи.

“Я никогда не умру”, - ответила она с волчьей улыбкой.

Может быть, он попрощался с ней в тот же день, когда познакомился, а может, на день позже, когда заметил, что полюбил ведьму: женщину в изгнании, которая выбрала месть, а не слезы, и свободу, а не жизнь.

И, конечно, он снова попрощался тем утром, в первых лучах рассвета, целуя её в лоб в последний раз.

 

Комиссар Джануарио Фреси приехал с группой вооруженных молодых людей же как раз в тот момент, когда его брат покидал сарай.

“Она умерла, Зуния” сказал он ему.

“Что ты сделал, Балэ?” спросил другой.

“Я убил её”.

“Ты должен был подождать меня!”

“Сейчас это уже не важно. Она все равно мертва,” - прошептал он.

“Нет! Проклятие! Она должна была гнить в тюрьме! Теперь она станет легендой и никогда…”

“...и никогда не умрет”, - прервал его Балэри.

“Тебе нельзя вести себя так при такой работе. У тебя не будет будущего!” - отругал его комиссар.

“Да, я знаю”.

Зуньяри яростно развернулся спиной, собираясь пойти к сараю, но что-то его парализовало. Пистолетный выстрел потряс холм, и Балэри упал на земли. Дырявый череп и пальцы еще на оружии.

“Что ты сделал, Балэ?” - пробормотал еле слышно Зуньяри, бросаясь к нему. “Что ты сделал?”