Мария

Я тороплюсь на поезде метро, сильный желтый вагона нападает мои глаза. Зачем этот ясный цвет в том городе из выцветших а не совсем бледных красок? Я провела время в Retrock. Тщательно копаться винтажных магазинах — обряд моей городской религии, от которой мне нельзя убежать. Иногда я думаю, что моя привязанность к прошлому — генетическая черта, неразрывно связывающая меня и Будапешт.

Завтра начну работать я а ты переезжаешь. Агентство меня приняло пост туристического гида. Я спрашиваю себя как мне можно прояснить, что этот город из пастельных тон может быть таким величавым в его вечном крестном ходе. Есть старушка перед мной. Она засматривается название путеводителя над моими ногами. «Будапешт», — тихо прочитала она и потом она заговорила как будто она произносит молитвы.

«С тех пор как я родилась, я дышу его восточную ауру. Я чувствую наследия далекого турецкого прошлого, важность ампира, даже ужасы двух мировых войн».

«Воля освобождения от коммунизма и неизбежный подкуп капитализма», — думаю я.

Может быть, эта женщина — пророк, прожданный.

«Ну знаешь девочка», — сказала женщина — «погулять по улицам Будапешта как стоять перед многочисленной правдой. Правда появляется в подходящий момент или ты подвергаешься ей».

Так и есть. По-видимому несколько дней пересекаются с утком городской гармонии а другие —догмы, требующие веру и другие — тяжелые знаки вопроса.

Вот что такой Будапешт: встреча и введение, возможность и необходимость. Поэтому я люблю не трудность, с которой можно изменить деньги. Нам можно выбрать между форинтами и евро, между венгерской традицией и европейским воздухом. Легкие и быстрые конвертирования и обращения назад деньги. Мне нравилось бы представить себе, что самой легкостью наши прошлые обиды могли бы изменить в новые возможности.

На сколько раз мы действительно встретились а чаще на сколько раз мы заставили себе?

Мы провели наше отрочество в лабиринты ruined pubs, где никакая комната похожа на другими. А  каждая комната — полна используемых вещ, каждый угол — меблирующее заполняющее прошлое и даже настоящее, встречающее еще прожившие истории. Велосипеды, вывески, запутанные нитки, столы без ножек, старые диваны, экраны, ковры, лампочки и светы. Продуманный беспорядок потому, что каждый предмет был вне своего контекста. Даже нам казалось, что нас объединяло чувство хоровой непринадлежности. Я спрашиваю были ли мы удачливыми родиться в этом городе или был ли Будапешт, который вылепил нашу сложность.

Затем мне кажется абсурдно знать, что ты переезжаешь. Я хотела бы заорать на тебя «Твое место — здесь!», обнять тебя в этот раз я же, которая никогда не обнимаю потому, что я сильно думаю о правильных словах в это до свидания а в моем сердце эта встреча — прощание. Что-то мне подсказывает, что не будет будущего на высоте нашего прошлого. Это не взвесить воспоминания а сравнить реальность и жизнь, переданную тобой. Ты была единственной, понявшей причины моих сплошных перемен и даже единственной, которая приняла их на самом деле потому, что нехотя на перемену ты всегда смотрела на меня как будто ты бы смотрели на серию истории, которой ты уже знали конец.

Я не знаю конец: может быть, ты уже встречала правду и вырастаешь а я терплю эту и устарею.

Кто-то звонит  женщину по телефоне.

На экране — имя Мария.

Ты всегда с мной если я знаю как искать тебя. 

Back to Mària