Чужой

«Часто вижу во сне что-то, которое меня тяжело тревожит. Одетый в черный Чужой дает мне зеркало и я, девочка, взглядываю в это. Образ исчез потому, что мама ударила зеркало. Она его опрокинула на землю, где оно разбилось. Мне никогда не удается увидеть его лицо, я вижу лишь его загадочную улыбку.»

Эмме было двадцать три года и зеркало на лице. Она его носила как фату и как невеста, девической и медленно приближающаяся к алтарю. Она держала зеркало вверху, не давая миру ответить свой взгляд. Прохожие возвращали себе изумленные взгляды. Они - изуродованы жестоким отблеском их лиц, как мерзкие растерянные маски. Они отворачивались а она была там. Понимая она — мим, отражала и движения.

«Сон продолжается потому, что я вижу черное тело, вертикально тонущее. Одежда зыбились вокруг его. Нет пузыря и он не перемещает воду, ложится во дне, в зеркале, в моем зеркале. Есть свет а у Чужого нет тени. Он исчез через стеклу.»

 

Перед тем как она бросила все за три экзамена до конца, Эмма вступила в художественное училище. Она редко ушла и провела все свое время с утра до вечера, рисовая в кровати то, что никто никогда бы не увидит: эскиз угольком, набросок чудовищ и не очень человеческих скелетов. Она так жила, сделать а потом скрывать.  Она была помешана на черном и том, что часто туманило её поле зрения, она внезапно отвернулась и открывала, что там — справа или слева — ничего не было.

«Быть здесь, вместе. Это не достаточное подтверждение? Неправда, что я чураюсь людей просто я не терплю, что они смотрят на меня их блестящими глазами». Она им отдалась только раз а свое зеркало она хотела держать. Занимая любовь она почти хотела бросить его и совсем отдаться а парень пыхтел на отполированной поверхности и делал ореол ртом и слюной. Он сжимал носом на стекле, чтобы её перейти и разбить. Он ей претил. Этой ночью она представила себе перейти стекловидную границу навсегда, погрузить в отложенное из реальности отражение, каждый момент колыхаться в разную панораму.

 

В центре была выставка Кубина давно ей хотела сходить туда. Кубин её так много очаровывал, что ей не удавалось описать свои ощущения. Он её зачаровывал упорными а легкими чарами. Она даже звала один из его онирических животных Anemorek - бог ускользающих и непонятых миров, тех маленьких и черных вещей, что мы забыли в дне ящиков и не помним бросить.  Anemorek, этим именем она звала Чужого.

Дождь ходил давно в городе. На автобусе, она сразу же заметила безличного темного мужчины, сидящего перед ней. Она вспомнила темноту и улыбку, увидела нерешительность того, у кого неблагодарная работа. Она не поднял взгляд несмотря на свою защитную стеклу, так как незнакомцу, казалось, можно было выглядеть в стеклу. Она была гола перед его грозным взглядом.

На переулке за площадью Навона она прошла возрожденческое здание - почти развалину - стремящееся к ней, к улице и земле. Она отчаянно пыталась оторваться его, осторожно следующего за ней. Зеркало плакало слезы такое же свинцовое как небо, иногда видимое ей. Прохожие были только летучим и быстрым зрелищем человечества.

Она дальше ускорила шаг. Она вышла в площадь и убегала в Санта-Мария-Делла-Паче. Стекла отражала только коричневые и серые цветы. Дыхание и влажность вызывали запотевание её зрение. Она повернула на другой темнее переулок. Она уже убегала без рук только ногами от страха не сдаться. Снова она повернулась. Чужого больше нету.

Она натолкнулась на что-то твердое а из тела: из костей, мышц и легких. Зеркало выскользнула у неё из рук, которые корчились как черви. Был просто момент. Оно упало в землю и разбилось: обломки улетели и мешали с ветром и дождем, порезали вовремя кружящейся танцы. Она осталась неподвижной.

 

У неё было белое бледное прозрачное лицо.