Huìkě

 

На северном склоне горы Слушанья в несколько дней ходьбы из столицы находится монастырь Шаолинь, точно где находился уже при Бодхихарме и точно до куда Хуэйкэ доходил. О Бодхихарме мало знали, кто-то говорил, что ему было 150 лет и больше и что он был перс, большинство соглашалось, что у него были голубые глаза или как минимум светлые, говорили два алмазы. Никто никогда не смел решительно смотреть в его глаза для любого вопроса, дальше для самого важного. А Хуэйкэ думал иначе, он занимался Сутрой с самого детства и он стал одном из самых уважаемых мастеров в его районе когда ему был 16 лет. Он владел искусством клюшки как немногие владели и в селе рассказывали, что он остановил двух драющегося тигра не открывая его глаза потому, что он размышлял. Но в этот раз был разный рассказ.

Поездка действительно была проста для него. Были только четыре дня ходьбы и несколько тысяч ступенек, но он был физически тренированный и ещё очень молодой. В этом монастыри были только тот монах и десяток верующие занимались монастырем. За сотню ступенек отсюда, можно чувствовать крайнюю тишину, господствующую над снежной вершиной. Хуэйкэ было страшно. Всем страшно, не важно, что ты занимался боевыми искусствами или искусствам меча, будет момент когда страх поранит твое совершенное  согласие. Но он был готов дальше к этому, и не говоря он шёл приблизил к первому встречающему человеку и показал длинный пергамент с именами тридцать трех монахов из целой Индии и целого Китая и заявление для того, чтобы быть принят как ученик двадцать восьмого патриарха Индийского Буддизма. Так, он сел на снегу и начал ждать.

Он знал, что ожидание могло быть долгое и первый раз, что он увидел Бодхихарму выйти из монастырь, чтобы размышлять, его сердце начало биться быстро, и это не было обычно для монаха. Он был маленький мужчина, одет в серую одежду и у него были очень длинные волосы и борода, огораживающие его лицо. Можно увидеть только два маленького синего алмаза, блестящего в всём этом сером. Медленно он сидел и размышлял, тихо, каждый день в самый час.

Хуэйкэ имел всё его терпение и начал произносить Праджняпарамиту Хридую Сутру, имеющую большинство наставления, в которых он верил, и которая была проявление большого знания, согласия и его буддизма. Дни пролетели и снег беспрерывно попал на поле и над Хуэйкэ, у которого ещё не было разрешение для того, чтобы войти в монастырь. Он знал, что ему не удастся и он погибнёт в результате обморожения. Благодаря размышлению ему удавалось держать его силу, ему можно не есть ещё несколько дней и снег утолял жажду, но ему ничего можно было делать против холода.

Он продолжил беспрерывно повторить шесть parāmita, сотня раз перед тем, как он начал его ночное размышление вместо сна.

Dāna: щедрость, наличие;

Sīla: добродетель, этика;

Kșanti: терпение, терпимость, согласие;

Vīrya: сила, усердие, крепость, усилие;

Dhyāna: концентрирование, медитация;

Prajñā: мудрость.

Шесть совершенств равны шести нужных добродетелей, чтобы получить путь Будды. Но сейчас Хуэйкэ можно было только думать о холоде, который скоро будет его врать с собой. Какой-нибудь верующий, проходя мимо, казалось быть мало встревоженным, никто не делал ничего. Казалось, что Бодхихарма не замечал, что он был там.

Всё случайно произошло. Прошло месяц с Нового Года, и снег продолжил медленно идти и Хуэйкэ теперь уже был беззащитный на земле, и он только шевелил губам, прошли часы с тех пор, как он открыл глаза.

Белый, хрупкий и лёгкий лист лёг на его лбу. Был лист цветка Лотуса. Он был невредимый, пришла весна, чтобы спасти его.

Как будто в один момент он всё понимал, так, невозможным из-за этого собачьего холода покоем и концентрированием, он начал произносить в молчании Лотосовую Сутру.

«Мои мысли не имеет мир! Примиряй мои мысли, пожалуйста!» вдруг кричал Хуэйкэ, освобождаясь от тишины, потребовавшей от себя на все эти дни от себя, так он опустошил свое желание над размышляющим перед стеной Бодхихармой. И эхо наполнил монастырь, как не произошло уже долго, может быть, уже века. А Бодхихарма не поворачивался.

Так Хуэйкэ поднялся своими последними силами, широко раскрыл глаза и извлег свою катана. И почти добровольным, гармоничным и очевидным движением он вырезал свою руку перед двадцать восьмым патриархом Индийского Буддизма.  Конечность свалилась в снегу с глухим шумом, крася быстро снег красным цветом. А Бодхихарма не поворачивался.

«Принеси к мне твои мысли и я эти примирю» ответил медленно хриплым и старым голосом. Хуэйкэ произносил в молчании Лотосовую Сутру, литры крови били ключом а своя рука лежала в снегу. Никто из них не удостоил несчастную руку даже взглядом. Сейчас обе путешествовали через неземное измерение, через мир души и слова сутры.  Любопытство отвлекло Хуэйкэ и в последний раз он посмотрел на свою руку. Он думал, что он пришёл к компромиссу, но ответ он заставил опускаться, на колени, разочарованный собой. Он сознал, что всё скоро завершится.

«Я искал мои мысли а не находил те» шепнул своей последней силой.

Наконец-то Бодхихарма к ему приближался ещё закрытыми глазами, спокойным и мирным лицом. Он приближал пядь к коже Хуэйкэ лица и еле заметно улыбнулся или почти. Перед тем, как молодой монах потерял сознание от боли и крови, бьющих ключом из остальной среди руки, он сказал ему медленно, чётко выговаривая каждый слог и дыша их существо.

«Я примирил твои мысли» и наконец-то Хуэйкэ вошёл в монастырь.

Back to Huìkě