Окаменелые

Новость застала Ангелу врасплогох. Этим дождливым утром мая, в гробовой тишине спящей лаборатории.

Она поставила телефон на полный грунта и разных плейстоценовых костей стол, затея дыхание, как будто она была динозавр, ждущий разрыв огромного метеорита.

Глядя грустно, обнимал нижнюю челюсть самца Европейского бегемота, над котором она работала уже четыре месяца.

Она вытерла два упрямого слёза белым халатом и заметила, что банка ацетона была открыта. Она приближала нос к банке и вдохнула. Острый запах подарил ей головокружение и шелковая улыбка появилась над её губами.

«Либо работаешь в стерильной среде либо найдешь полумаску. Опасно вдохнуть какие-либо вещества. Сколько раз я должен повторить, bambina?»

Прошли много лет, а её можно слышать эхо его голоса, укоряющего ехидно её. Она первая сказать «bambina» Этану, во время тех длинный дней, когда они вместе добывали мезозойские скелеты над солнечным небом в Патагонии.

Она прикрущила глаза, швартоваемыеся колючей болью, и в бездне души она прижалась к вспышке унаследованного от предков света.

Тот свет  пережил шкалу геологических эр, сохраняя лицо Этана с короткими волосами, редкой бородой, когда он читал те романы, которые он взял с собой во время раскопок.

Тот свет был ребус грязных рук, грунта под ногтями, вывихнутых костей, был страстно увлекаться гигантскими существами, внушающими уважение и изумление так, как эти раскрывали тайны их развития, был любовь, засушивающая океан, разорвающая расстояние, и она простила и утешила когда Этан отказался от неё и снова вышел на его исследовательскую работу в университете Альберты.

Вернувся в Италию, после года изнурительного работа, Ангела взяла с собой и в себе, в животе, в ноздрях, в слюне, в рука. Она знала, что Этан отдал часть его академической карьеры на изучения одного их тех лучших сохранившихся образцов динозавров, которые они вместе нашли в Патагонии, и она знала, что ей нельзя было поехать к нему в Канаду.

Она продолжала любить его в памяти той священной и волевой преданности палеонтонтологией, которой они стали неокисляющейся бригадой. Она стала специалистом по метода палеонтологической реставрации: каждый осколок ей удалось склеить без раскалываний был как часть себя, которая она медленно склеила, расчленя боль.

Те простые точно повторенные движения подарили ей повседневный вызов: можно реставрировать памяти до тех пор, пока больше не ранят?

Тем утром коллега Этана из другой части земли ей позвонила.

«Он умер этой ночью, Ангела, мне жаль. Он хотел, что ты знала, что теропода, которую вы вместе нашли, ну, он её звало Ангела...статья закончилась, на следующей неделе издают.»

Прочувствованным словам не удалось найти опору. Ангела сжала свои руки, мало дрожащие. Она заткнула пробку банки ацетона, потом она наполнила шприц коллагеном и склеила мыщелок с нижней челюстью. Реставрация закончилсь.

Она попыталась встаться, но щеки увлажнились слезами.

Можно реставрировать любовь, bambina?

 

 

 

Back to Fossili