Падение

Моя мать хотела, чтобы я стал архитектором.

«Тебе нравится строить дома? Тогда стань архитектором!»

А я стал крановщиком.

Крановщиком, не каменщиком, осторожно! При всем уважении, тут есть большая разница, хотя моя мать так не думает.

Я на вещи смотрю сверху.

И я хотел строить не только дома, но и мосты, школы, может быть, даже церковь.

В первый раз, когда я вошел в кабину управления, я чуть не упал в обморок от волнения и высоты. Ты никогда не поймешь, насколько высоки подъемные краны, пока не поуправляешь одним из них, я всегда это говорю.

 

К тому же тишина.

Ты там один, наедине со своими наушниками. Ты сосредоточен. Так, сдвинуть стрелу крана, передвинуть, опустить.

Управляешь великим множеством материалов, а потом в определенный момент опускаешь груз.

Это так сложно. Я в некотором смысле артист. Я много раз пытался объяснить это моей матери. По-моему, я отлично справляюсь. Опустить груз сложно, люди думают, что это не так, но это так.

Потому что это не то что бросить.

Бросить — просто.

Опустить и бросить, упасть и рухнуть. Это разные вещи.

Надо быть смелым, чтобы упасть.

Конечно, моя мать думает иначе.

Она всегда орет, что когда-нибудь я упаду, сидя на стреле крана во время обеда.

Чушь это все, думаю. Мой кран никогда меня не предаст.

Кроме того, это было бы не упасть, а рухнуть.

Падать – это искусство. Падать нельзя научиться.

Это надо уметь делать, решиться, что это - именно это — точка, где нужно найти баланс, равновесие. Надо следить за движением. Уступить. Да-да, надо научиться уступать.

Например, моя мать никогда не училась уступать. Уже семь лет, как я поднимаюсь на свой кран, а она никак не уступит. Все говорит, что я неудачник, ни на что не способен, бездарность. Что я растратил свой талант, ее деньги и свои возможности.

Что я умел рисовать, у меня был дар, по ее мнению, и она хотела, чтобы я стал архитектором. Однако я захотел стать крановщиком и управлять падением вещей. А вот она падать не умеет. 

Она знает, как рухнуть.

 

И она рухнула этим же утром.

Вниз. На брусчатку. Неэлегантно и с неприятным звуком. Как раз заканчивала вбивать мне в голову, какой я огромный идиот, что я сплошное разочарование: простой крановщик, а мог бы стать архитектором. Неудачник, лишь неудачник.

Думаю, на самом деле, я не хотел опрокидывать ее. Я хотел только, чтобы она прекратила, уступила.

Но она не умеет уступать. И не умеет падать.

А я умею.

Сейчас я падаю. Я аккуратно выбрал точку отсчета, определил расстояние от земли, поднимаясь на мой любимый кран. Было тихо. Мне нужна была именно тишина.

Я гулял по стреле крана и думал о матери, лежащей в крови, упавшей.

Я бы предпочел упасть, и неважно, если бы никто этого не понял.

Я знаю, что падать — это искусство. Мы все падаем по жизни, без конца, не имея цели. Но не я. Я — крановщик. Я умею падать, я знаю, как уступить перед жизнью.

Я знаю, как позволить упасть, даже когда я должен позволить упасть самому себе. 

Я уже слышу, как в новостях говорят, что я был сумасшедшим и неуравновешенным. Все знали, что рано или поздно я устрою какой-нибудь кавардак. Может быть, это правда. А почему это важно?

Мой кран прекрасен. Это я знаю. И позволить себе упасть – тоже прекрасно. Наконец-то, в тишине. 

Back to Cadere